Его всегда интересовало, откуда берется в восточных странах столько людей. Несмотря на то, что он уже неоднократно бывал в Азии и обилие людей в аэропортах, гвалт, шум и мусор стали для него привычными, он продолжал задаваться этой мыслью.

Впрочем, он понимал, что его раздражение – не более, чем способ отвлечься от других, более неприятных мыслей. Гибель предыдущего курьера, предупреждения начальства, собственные предрассудки заставили его нервничать. В очередной раз он нервно оглянулся, ощущение взгляда не пропало, однако в этом столпотворении понять, кто за ним наблюдает, было невозможно.

Объявление о посадке прервало беспокойные размышления, он постарался оказаться в числе первых, чтобы быстрее оказаться в самолете, однако, протолкавшись через толпу, понял, что постоять в очереди ему все же придется. К тому же девушка, занявшая место за секунду до него, победно ему улыбнулась. Досада на нее увеличилась, когда выяснилось, что она заняла место для целой семьи коморов. Они галдели, размахивали руками, не обращать на них внимание было сложно, но он прилагал все усилия, девушка продолжала искоса за ним наблюдать.

По европейским меркам она была некрасивой, лет четырнадцати, угловатая, черные курчавые волосы до плеч, однако взгляд, внимательный и спокойный, и молчание, о, боже, молчание, производили приятное впечатление.

Он не дал себе труда понять, чем вызван ее интерес, был уже благодарен и тем, что она и ее семья временно отвлекли его от невидимого соглядатая.

Когда он оказался в автобусе, взгляд исчез, осталась только тревога, бездумная тревога, которая усилилась, когда он увидел самолет. Airbus. Совсем недавно почти такой же стал гробом для его коллеги из Французской ассоциации, он не мог перестать об этом думать. В который раз он подумал, что пора оставить беспокойную работу курьера и уйти на пенсию. Сбережений для безбедной старости хватало, но причастность к, как говорил комендант, «великому делу», каждый раз заставляла его браться за новое задание. Молодежь, ничем, кроме драк и денег не интересующаяся, не думающая о кружеве интриг, которые окружают эти драки и деньги, вызывала у него сожаление и легкое презрение.

Из раздумий его вывел только голос стюардессы, оказывается, он уже был в салоне, нервы ни к черту, теперь его почему-то раздражал красный цвет ковра и кривые зубы стюардессы. Оглядевшись, он увидел ту самую девушку, сидевшую рядом с ним через проход. Моментально разволновавшись, через секунду понял, что от нее ему ничего не грозит. Но ощущение надвигающейся грозы не проходило. Удивительно, но девушка ободряюще ему улыбнулась.

После взлета тревога только усилилась. Ему казалось, что и погода за бортом слишком плохая, и самолет как-то неправильно дрожит. Откуда-то взялась обреченность, она вцепилась холодными пальцами в сердце, принося боль и сожаление.

Вдруг, неожиданно, он очутился на открытом воздухе, прямо перед собой увидел расширенные глаза девушки, странно, но ее кресло было вне самолета, он не чувствовал своих ног, вцепился в ее кресло, ее рот был открыт в беззвучном крике, они летели куда-то вниз, а вокруг летели осколки самолета, и, кажется, у него больше не было ног. Они все-таки до него добрались до него, предатель в ассоциации, гибель второго курьера должна убедить совет, что иначе и быть не может. Из последних сил он взглянул в глаза девушке и передал послание, пусть она ничего не поймет, но оно не будет потеряно, кто умеет, тот найдет. И погрузился в темноту.

Старенький фольксваген Анны ехал по Кутузовскому проспекту, было жарко, кондиционер не работал, в открытые окна влетал ветер, трепал волосы, но вместо того, чтобы закрыть их, старшая ученица лишь громче говорила.

- Да кому он нужен, этот мир! Здесь даже задницу бумагой подтираешь – со смехом сказала Анна.

Кристина покосилась на нее. Все ученики в школе не могли дождаться момента, когда переедут в лучший мир, ни у кого даже мыслей не было сделать этот мир, в котором они родились, лучше. Кристина как будто прочитала ее мысли.

- Ты пойми, в человеческой натуре есть дефект, люди склонны к разрушению, что бы ты не делала, как бы не организовывала, они найдут способ все испоганить. Раньше были попытки исправить ситуацию, думаешь я, когда попала в школу, не мечтала об этом?

Кристине слабо верилось, что эта ветреная девчонка думает о чем-нибудь, кроме своих цветочков. Но уж в них она разбирается хорошо, иначе в школе быть не может. Анна тем временем продолжала.

- Неоднократно! Все бесполезно. Либо ты зомбируешь сознание, либо пускаешь все на самотек. И более того, наилучшее зомбирование связано именно с агрессией, когда Магомет задал врага, объединить и упорядочить оказалось намного проще.

- Странно слышать от тебя такие слова, - не постеснялась уколоть Кристина.

- Я понимаю, ты сама хочешь во всем разобраться, сейчас ты считаешь нас предателями, но пойми, это не так. Мы уже не люди, нам здесь не место.

Что-что, а это Кристина знала по своему опыту.

Вдруг со стороны Анны пристроился феррари, два молодых человека с улюлюканьем стали знакомиться. Анна с раздражением закрыла окно и выразительно посмотрела на Кристину. Молодых людей обидело это небрежение, они обогнали девушек  и притормозили. С трудом Анна увернулась от подставленной дорогой машины, впрочем, ребята и не собирались устраивать аварию. Со смехом они прибавили скорости, машина с ревом унеслась по правой полосе. Анна выругалась, а Кристина, прищурившись, провожала дорожных хамов. Анна выровняла машину и дыхание и вдруг увидела, что феррари на полной скорости врезался в припаркованный внедорожник.

- Поделом им!

Вдруг, поняв, набросилась на Кристину.

- Зачем ты это сделала! Если декан узнает, у нас будут проблемы!

Проезжая в притормозившем потоке место аварии, девушки увидели, что мальчишки живы, один даже успел затеять ссору с водителем джипа, Кристина, наконец, ответила.

- Ты права, нам здесь не место. Но совершенно точно, мы произошли от них.

Девушки рассмеялись.

Одна из последних новостей, о том, что США могут разорвать в одностороннем порядке соглашение о "мирном атоме".

Заключение в мае этого года рамочного соглашения о сотрудничестве в области «мирного атома» эксперты называли событием историческим и крайне выгодным для обеих сторон.

Как отмечали эксперты, документ открывал для России возможность приблизится к мировому лидерству в такой выгодной области, как хранение отработанного ядерного топлива, значительные объемы которого находятся под контролем США.

Я не специалист в этой области, но как у обывателя целесообразность лидерства в такой области вызывает у меня искреннее сомнение и недоумение.